Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

Уничтожение науки

 

Уничтожение науки

 

Про уничтожение нежелательных наук и ученых, их развивавших, все мы впервые узнали в школах на примере Джордано Бруно, сожженного на костре и Галилео Галилея, «отрекшегося» под давлением инквизиции от гелиоцентрической системы мира Николая Коперника. Мы, школьники сильно переживали о их судьбе, но нет бы задуматься, как это связано с другими историческими событиями того времени. Впрочем, что я говорю? О каком «задуматься» я говорю, когда время едва хватало на футбол из консервной банки и на то, чтобы затолкать разом в одну голову столь разноликие знания как квадрат суммы двух чисел, «палочки попендикулярные», «зануси не пересекаются», в каком отношении находятся тычинки с пестиками и так далее. В общем, удручаемые учительским мнением о нас как о дураках, мы старались сохранить в голове своей только фабулу наук, не вдаваясь в их подробности. С первого по седьмой класс задуматься мешал футбол, потом – нечаянное прикосновение к девочке, когда таскал ее за косы, затем «настоящая» первая школьная любовь. В дальнейшем о злой судьбе Джордано Бруно мы вспоминали разве что, когда прыгали перед девчонками через пионерско-комсомольский костер. Потом, обремененные ранним вставанием на работу, детьми, вечной нехваткой денег на еду, нытьем жены, когда пропивали с получки больше положенного, мы напрочь забывали о судьбе Джордано Бруно. А задуматься следовало бы, тем более что с Д. Бруно и Г. Галилея в истории больше нет данных о преследовании наук и ученых.

Под старость многие интересы пропадают как юношеские прыщи на щеках, а некоторые интересы, наоборот, появляются. Вот я и задумался, почему на Западе кроме Д. Бруно никого не сожгли, хотя женщин, наоборот, жгли со все возрастающей интенсивностью. То есть, получается, что это не от улучшения нравов перестали жечь ученых, а просто оттого, что ученые перестали нарушать общественное согласие, тогда как женщины его явно нарушали. Позволю в связи с этим процитировать самого себя из книги «Загадочная русская душа на фоне мировой революции»: «Малеус» кодифицировал фольклор и обряды языческой веры альпийских крестьян и был «обоснован» очень просто, Святым писанием (Исход 22:18): «Вы не должны разрешать волшебнице жить». Указанная «работа» разделена в три части. В первой части обрисовывается действительность существования ведьм и подчеркивается  их развращенность.  При этом,  любое недоверие к демонологии,  осуждается как прямая ересь. Из-за дьявольской природы врага (колдуньи) любого свидетеля, повторяю: любого, независимо от того, можно ему верить или нет, можно принимать как свидетеля только против колдуний. Другими словами, свидетель требовался для чистой проформы. 

Часть вторая – резюме невероятных историй относительно действий ведьм – например, дьявольских соглашений, сексуальных отношений с дьяволами (incubi и succubi), трансвеститизм. Часть третья – описание судебных процедур, которые нужно проводить при тестировании ведьмы. Пытка санкционирована как средство обеспечения истинности исповеди. «Даже не рукоположенные служители христианства, а также и светские власти призваны помочь в решении задач истребления тех, кого Сатана завербовал в свои сети». Если не понятно, то уточняю: каждый должен бороться с врагом, совершенно так же как Сталин призывал бороться с врагами народа.

«Malleus» прошел 28 изданий за 114 лет между 1486 и 1600 годами, то есть переиздавался каждые четыре года. Заметьте, что первый печатный оттиск Гуттенберг получил лишь в 1450 году, первую Библию напечатал в 1455 году. И вот на тебе, «Маллеусом» христианская «гуманистическая» церковь, только что получившая печатный станок Гуттенберга, проповедующая на словах любовь, обеспечивает народы Европы «Маллеусом» как ныне обеспечивают печатными трамвайными билетиками. Никак не могли найти, что бы еще напечатать в таком ужасающем количестве кроме «законодательной инструкции» для борьбы с женщинами-ведьмами. Ведь изданий самой Библии было в несколько раз меньше. Это очень многозначительно. Это требует самого пристального внимания к себе, ибо хронология тут точная, а книжек этих напечатали столько, что теперь их уже никогда невозможно будет скрыть либо «исправить».

Во-первых, обращает на себя внимание то, что девизом в этой постыдной «борьбе» выбраны строки из Моисея, первого человека, призвавшего бороться за мужские права. И я это ранее связал со свержением матриархата, амазонок. Вообще мужские религии, где во главе стоит бог-мужик, - это очень поздняя религия. И я об этом сказал предостаточно. Все прежне главные боги были матерями-богинями. К этому надо добавить, что иудаизм хуже всех религий в мире относится к женщине, и я об этом тоже приводил данные. То есть, иудеями женщины были поставлены в самые унизительные условия, я бы даже сказал: поставлены в каком-то в злобном упоении. Я это и назвал величайшей революцией на Земле. И доказывал, что она случилась отнюдь не «на грани раннего и позднего палеолита».

Во-вторых, Медичи. Он именно положил начало писаной истории, вернее, напечатанной истории, так как писаной истории в единственном экземпляре не может быть, это может быть только анекдот. И именно он создал философию христианства, растиражированную на весь мир. Это он собрал все древнейшие рукописи, переделал их как нужно, а остальное сжег, закрепив этот акт книгопечатанием. Ведь Malleus  вышел уже через двадцать два года после смерти Козимо. Тут надо бы добавить еще и то, что Козимо Медичи было как бы два, один Старший, а второй – Первый. Тут тоже чувствуется какая-то подтасовка, тем более что Козимо I жил в разгар борьбы с ведьмами, уже после издания Малеуса. И именно Козимо Медичи созвал Ферраро-Флорентийский объединительный церковный собор.

В третьих, женщины-царицы государств. Я уже приводил многие примеры этому, а потом дополнил все это цитированием Фрэзера, где он совершенно неуклюже объясняет наследование престола «пришлым мужчиной», женившимся на дочке-наследнице престола. И если бы это, только представим себе, случилось во времена самого Медичи или чуток пораньше, как бы это все воспринималось современниками? Я уже не говорю о нас с вами. Поэтому всю эту революцию надо было отправить как можно дальше в древность, желательно на тысячи лет от глаз  и ушей наших сестер, жен и невест. Да и сам нынешний процесс эмансипации женщин, захвативший самые развитые и грамотные страны, разве не напоминает то, что женщины только что спохватились. Этот процесс «спохватывания» не мог идти тысячи лет. В 1486 году их начали жечь на кострах в качестве ведьм, а уже через сто лет они, особенно в Западной Европе, многие свои права восстановили. Вспомните хотя бы, как жаловался один из наших визитеров в Московию, что у него на Западе слишком много прав у женщин и «они ведут себя разнузданно, владея селами и городами».  Нам сейчас «вешают лапшу на уши», что, дескать, женщин жгли в средние века, не уточняя, когда были средние века. Но этот «детальный юридический документ» был подписан папой в самый разгар Возрождения. В 1432 году Фичино в возрасте 29 лет стал главой академии, но саму-то академию основал еще Плетон. И вот на тебе, в 1486 году «указ по борьбе с ведьмами», когда мир «возродился» дальше некуда.  

В четвертых, женщины-дьяконисы в христианстве и сам папа римский – женщина из Англии Джованна. Убрать их вглубь веков до Рождества Христова было невозможно, тогда еще и самого Христа не было. Тогда их убрали всех в самые первые века. Ведь там полным-полно женщин-дьяконис. Думают, мы посчитаем чин дьякона весьма малым, второстепенным, дескать, и «женский труд» применить можно. Чего же сегодня дьяконис нет? И уже 1800 лет нет. Но в те-то времена чин дьякона был совсем не маленький. Это был руководитель христианской секты, и не женское вроде это дело. А помните, когда убрали статую женщины-папы из храма? Я об этом писал подробно из «новохрона-1», но повторю: в 16 веке. А в 17 веке папа Климент VIII (от Медичи тоже был Климент, но только VII, впрочем, и тут может быть подделка) велел замазать портрет «папы Иоанна IV – женщины из Англии» и заменить изображением папы Захария. В это время и бушевали вместе, и Возрождение, и ведьмы, вернее борьба с ними. Но разве может так быть, чтобы при «развитом патриархате», какой существует сегодня, в средние века папами римскими работали бы дамы? То-то и оно, что времена-то были полуматриархатные-полупатриархатные, поэтому и бороться с дамами надо было не в палеолите десятки тысяч лет назад, а «здесь и сейчас», как каждый день повторяет нам телеведущий Любимов. 

В пятых, если бы не скукоживание всемирной истории до начала 11 века многими новохронистами, начиная с Ньютона, мне бы никогда и не пришло в голову подтягивать матриархат в 15 век, хотя данных для этого предостаточно. И одной из главных предпосылок как раз и является борьба с ведьмами, затеянная еще при живом Медичи Старшем и, я думаю, не без его влияния. Ибо он-то и перекроил христианство самым бессовестным образом с матриархов на патриархов». Конец цитаты.

Так что было страшнее для провозглашенного Медичи патриархального католицизма, единицы ученых, пишущих у себя в тишине в единственном экземпляре, или сами женщины, стоящие во главе христианства по праву матриархата, и которых надо было объявить ведьмами?

Николай Коперник – автор «Об обращении небесных сфер» жил в 1473 – 1543 годах, Козимо Медичи – в 1389 – 1464 годах, то есть, Коперник родился через 9 лет после смерти Козимо. Маллеус начал издаваться печатным способом в 1486 году, когда Копернику было 7 лет от роду. Запрет же католичество наложило на его труды только в 1616 году. Раньше было не до него, с «ведьмами» боролись. Но в 1483 году родился Мартин Лютер – основатель протестантизма, и до своей смерти в 1546 году столько дров наломал в католичестве, что о нем кроме Италии и юга Франции в Западной Европе даже стали забывать, почти полностью перейдя в протестантизм. Вот поэтому-то и не трогали Коперника, все-таки протестанты – просвещенные люди. И «запретили» Коперника опять же не протестанты, а католики. Джордано Бруно родился в 1548 году, в католической Италии и сожжен там же в 1600 году. И только через 16 лет после этого там был запрещен Коперник, через 79 лет после своей смерти. Так что Д. Бруно, как мне кажется, вовсе не за коперниково учение попал на костер, а за что-то другое, более ненавистное католичеству, наверное за пантеизм, грубо говоря проповедующий что бог – это вселенная, само мироздание. По-моему католики-иерархи в то время вообще про Коперника не слышали, ибо потеряли контроль над протестантскими землями. Что касается Галилея, то хотя он и старик в книжке по истории на фоне молодого красавца Бруно, но он младше Бруно на 16 лет, а католический суд над ним состоялся в 1633 году, через 33 года после сожжения Бруно и через 17 лет после запрета Коперника и ровно через 90 лет после смерти самого Коперника.

Все эти цифры я привел для того, чтобы показать, что борьба против наук и ученых была только в самой Италии и больше нигде во всей Западной Европе. А Италия, Флоренция, а вовсе не Рим, была оплотом католицизма, который сотворил клан  Медичи вместо Возрождения. Возрождение же можно создать за деньги хоть в Бангладеш, хоть в Северной Корее, если туда свезти всех корифеев, как это сделал Медичи, особенно «Великолепный». А деньги у них были за счет продажи индульгенций, и других монополистических действий, которые я описал в своей упомянутой книге.

Приведу еще цитату из своей книги: «Лютер (1483 – 1546), почти следом – Кальвин (1509 – 1564). А сейчас я перечислю по порядку рождения выдающихся деятелей Реформации. Вольтер (1694), Ричардсон (1689), Монтескье (1689), Гольбах (1690), Кенэ (1694). Монтескье впервые в новом мире вспомнил о греческом принципе разделения властей, Вольтер занимался всем этим разом. Не успели эти мэтры сойти в мир иной, как заблистала следующая плеяда: Руссо (1712), Дидро (1713), Смоллет (1714), Д’Аламбер (1717), Франклин (1706). Особенно заметно на фоне католицизма «рассуждение о начале и основании неравенства» Руссо (1755), «Об общественном договоре» в государстве (1762), создание Энциклопедии, конституции Соединенных штатов (Франклин). Близко к середине 18 века появились на свет Бомарше, Лессинг, Гете, Шиллер, Шеридан, Тюрго, Джефферсон, Пейн. Последний провозгласил право народа свергать правительства, вышедшие из-под контроля народа, Тюрго создал теорию общественного прогресса. Некоторые правительства, наиболее развитых стран, провели лютеранскую реформу сверху, и тем самым защитили себя от свержения. Дания, Норвегия, Исландия, Англия. В Нидерландах и Англии появились кальвинистские консистории – центры с организационно-политическим руководством массами. Официальная религия кальвинизм в Нидерландах (1573), Англии (1534). Это же чуть-чуть позднее знаменитого Шпейерского съезда в Германии (1529), где подписана рядом городов и провинций Протестация против большинства этого съезда, за лютеранство. Эти великие люди не ходили во главе разгневанной толпы, они создавали основы демократии. Кант в 1784 году написал труд «Что такое просвещение?», Гоббс, Декарт, Лейбниц, Ньютон, Спиноза выдвинули идею просвещенного абсолютизма. Теория естественного права человека о прирожденном равенстве людей – это законодательный акт. Так Реформация плавно перешла в Просвещение».

И представьте, никто не жег этих ученых, которые превратили католицизм в развалины. Я хочу к этому только добавить, что Италия, оставшаяся на твердых позициях католицизма, к концу второй мировой войны стала самой отсталой страной в Европе. Несмотря на то, что там родились величайшие умы кроме упомянутых, такие как  Торичелли, Бернулли.

Я подбираюсь к главному.  Страны, где преследуют ученых и науки, которые не нравятся правителям, неизбежно превращаются  в отсталые страны, как бы не пыжились их правители, как бы не приукрашивали действительность послушные им писаки истории.

Я со школы заметил, что почти все мировые открытия и изобретения сделали русские. Михайло же Ломоносов вообще мастак на все науки. Любая книга по любой науке обязательно в предисловии начинается с Ломоносова, потом следует кто-нибудь из «основоположников»: Маркс, Энгельс, ну, и наш Ленин. Но не это главное. Стоило кому-нибудь из иностранных корифеев, появиться в нашей Академии наук в командировку, хоть на неделю, как тут же его включали в русские ученые: «русский ученый Эйлер решил…», «русский ученый Бернулли открыл…» и так далее. По Энгельсу я даже написал статью, про его «Происхождение семьи, частной собственности и государства», так как она впрямую затрагивала мой интерес к истории как раз «с самого начала». Постепенно я понял, что «вклад русских ученых», исключая Менделеева и еще кое-кого, практически равен нулю. Черепанов со своим паровозом, Яблочков со своей «свечой», от которой сразу ослепнешь, Кулибин с деревянными часами и мостом, и многие другие – это просто научная фантастика, наподобие Стругацких, и не стоит придавать им большого значения.

Но я  русский человек и знал, что нами изобретена атомная бомба через четыре года после американцев, а Гагарин в космос полетел даже раньше американца. Потом я узнал, что бомбу у американцев больше чем наполовину  украло КГБ, а ракету, заставив население есть траву, сделала даже Северная Корея. Пакистан с его-то научным потенциалом – ядерная держава. И я решил, что не в научном потенциале страны дело, а в потенциале Емелино-дуракова «хотения и щучьего веления». И мне стало интересно. Попадается мне книга: И. П. Магидович, В. И. Магидович «Очерки по истории географических открытий» в 5 т., т. 4,  М., «Просвещение, 1985. И я ее читаю. Представленные исследования в основном касались только рельефа местности барометрическими определениями высот и астрономическими определениями координат. И на основе их созданы приблизительные карты с нанесением рек, горных цепей и других особенностей рельефа. О геодезии на основе триангуляции речи тогда, в 19 веке, вообще не шло. На этом примере я хочу показать, кто же все-таки исследовал Русь, русские или иностранцы? Очень кратко, в хронологическом порядке, за 19 век перечислю имена, связанные с историей географических открытий на просторах нашей родины, России.

Северин Василий Михайлович в 1803 г. изучал Прибалтику и Полесье (несомненных русских буду выделять в тексте).

Озерецковский Николай Яковлевич в 1814 г. установил исток Волги. Вот как это описано: «На возвышенности (Ровеницкие горы, 300 м) он увидел колодец, куда собирается вода из обширного болота, поросшего ельником; она казалась стоячей, но тихо пробиралась ручейком в овраге. Ручеек проходит два озерца и, «обогатясь» водой, втекает в озеро Стерж, где уже видно его течение. Вытекающий из Стержа ручей – уже Волга – принимает в себя Руну, а затем проходит через два малых озера. Первое, Вселуг, не замерзает даже в суровую зиму благодаря сильным ключам; близ второго озера, Пено, находится исток Западной Двины – озерцо Двинец. Это было первое точное описание истока Волги. Осенью он исследовал усеянный множеством больших и малых островов Селигер, лежащий выше всех местных озер». Хотя Озерецковский и Николай Яковлевич, я его в русские не выделил. Скорее он польский еврей, чем русский, притом, прибывший к нам как раз после изгнания Наполеона.

Геденштром Матвей Матвеевич, рижский таможенник и бывший студент, высланный в Сибирь, занимался исследованием Новосибирских островов, написал три книги: «Путешествие Геденштрома по Ледовитому морю» (1822), «Описание берегов Ледовитого моря от устья Яны до Баранова камня» (1823), «Отрывки о Сибири» (1830). У него в экспедиции служил Яков Санников, охотник, наверное, тот самый, чьим именем названа так и не найденная впоследствии «Земля Санникова». 

Эверсман Эдуард Александрович, «выходец из Германии»,  в 1820 г. установил, что Мугоджары являются продолжением Уральских гор на юге.

Врангель Фердинанд Федорович в 1820 –1827 гг. «положил на карту» берег Сибири от устья Колымы до мыса Большого Баранова, остров Медвежий, северный берег Чукотского полуострова, площадь между устьями Колымы и Индигирки.

Анжу Петр Федорович в 1821 – 1823 гг. описал северный берег Сибири между реками Оленьком и Индигиркой.

Карелин Григорий Силыч, высланный за карикатуры на Аракчеева в 1822 г. в Оренбург, подружился с Эверсманом и помогал ему в работе.

Ледебур Карл Фридрихович, профессор Дерптского университета, в 1826 г. и Бунге Александр Андреевич, врач, изучали истоки Оби и Катуни, Алтай, опубликовали «Описание Алтайских гор и Зоонгорско-Киргизских степей» в 1829 – 1830 гг., причем на немецком зыке. 

Купфер Адольф Яковлевич, геофизик в 1828 г. изучал Урал и выяснил, что к  северу от Златоуста Урал понижается. Между Екатеринбургом и Нижним Тагилом он не обнаружил высоких гор – Урал здесь как бы «растворяется» в равнине, превращаясь, вопреки старым картам, в плато, прорезанное в ряде мест реками.

Гельмерсен Григорий Петрович (оба уроженцы Прибалтики, горные инженеры) в 1828 – 1829 гг. исследовали Южный Урал, нанесли его на карты. Затем в 1847 – 1850 гг. Гофман принялся за Северный Урал. Помогал ему Ковальский Мариан Альбертович, поляк и два безымянных топографа, но

Регули Антал, венгерский путешественник, еще раньше них побывал тут и передал Гофману свою схематическую карту Урала.

Геблер Фридрих Вильгельмович, врач, по собственной инициативе исследовал Алтай, нашел его высшую точку – гору Белуха, в 1833 –1835 гг. составил первую карту Алтая.

Шренк  Александр Иванович, ботаник, в 1837 г. изучал реку Печеру, Большеземельскую тундру, Большеземельский хребет, Северный Урал.

Александров Александр Александрович в 1837 г. снял на карту среднюю Кубань.

Мурчисон Родерик приглашен в Россию в 1840 г. для обследования Белого моря, рек Пинеги, Двины, Юга и Сухоны (древняя добыча и сплав лиственницы). Мурчисон выделил здесь геологическую систему или период, названную Пермской. В 1845 г. Мурчисон опубликовал в Англии работу «Геологическое строение Европейской России и хребта Уральского».

Чихачев Петр Александрович только в 1842 г. начал исследовать по заданию штаба корпуса горных инженеров Алтай и Саяны.

Миддендорф Александр Федорович в 1842 г. возглавил экспедицию на Таймыр, будущий Норильск.

Кайзерлинг  Александр Андреевич, геолог и палеонтолог вместе с сыном знаменитого Крузенштерна, Павлом Ивановичем, военным моряком, исполнявшим топографические и астрономические работы в 1843 г. исследовали опять же реку Печеру и достигли Северного Урала. Старинным торговым путем поднялись по реке Ухте до Усть-Сысольска. Работал под руководством Мурчисона.

Гельмерсен Г. П. Изучал в 1840 г. истоки Волги и озеро Селигер под руководством того же Мурчисона.

Штукенберг Иван Федорович в 1844 – 1849 гг. издал книгу «Гидрография Российского государства».

Невельский Геннадий Иванович в 1849 г., доставив груз через мыс Горн в Петропавловск на Камчатке, самовольно, без разрешения властей, предпринял попытку и открыл пролив между Сахалином и материком.

Сильвергельм Густав Карлович, полковник русского Генерального штаба, в 1850 – 1852 гг. засняли районы Западной Сибири южнее 60 градуса северной широты. Съемщики положили на карту 16 наиболее притоков Иртыша, часть притоков Оби. Большинство правых притоков Оби «из-за сурового климата, непроходимых лесов и болот остались незаснятыми». 

Бэр Карл Максимович в 1853 г. исследовал Прикаспий, «его описание стало классическим».

Маак Ричард Карлович и Зондгаген Александр Кондратьевич, эстонцы, в 1854 г. «стали первыми исследователями центрального региона Восточной Сибири («Вилюйская экспедиция Маака»). Но их выводы были опубликованы лишь в 1886 году, посмертно».

Антипов Алексей Иванович в 1854 – 1855 гг. изучали Южный Урал.

Шварц Людвиг Эдуардович с 1855 года «организовал экспедиционный отряд, основной задачей которого было составить точную карту Юго-Восточной Сибири». В отряде работали топограф Усольцев Арсений Федорович, топограф Орлов Иродион Васильевич, рудознатец Пермикин Григорй Мартемьянович. «Отряд Шварца добился больших географических результатов благодаря топографам», о роли «рудознатца» не говорится. «На основании собранных материалов Шварц составил карту Забайкалья и Амурского края, долгое время служившую единственной основой для исследований». 

Крузенштерн Павел Павлович, внук знаменитого мореплавателя, начал судоходство в Карском море в 1862 году, дошел в дрейфе до Ямала.

Лопатин Иннокентий Алексеевич с 1865 по 1866 годы работал в Забайкалье, на реке Витим, где золото лежит.

Кропоткин Петр Алексеевич, 24-летний офицер, в 1866 г. «возглавил крупную экспедицию, организованную Сибирским отделением Русского географического общества на средства золотопромышленников для изыскания скотопрогонного тракта с Ленских приисков к Чите». «Конечно, новая схема Кропоткина, основанная главным образом на изучении рельефа, а не на геологических данных, которых тогда было недостаточно, теперь сильно изменена, однако некоторые его предположения оказались правильными».   

Лонг Томас, англичанин, в 1867 г. открыл остров в Чукотском море, и назвал этот остров островом Врангеля в честь «русского» путешественника в этих краях, о котором  русские просто забыли. Ведь прошло уже 45 лет после открытий Врангеля, им написаны книги, последняя из них – в 1841 году. Но англичанин назвал его именем остров, а не русские. Лонг написал: «Я назвал эту землю именем Врангеля, чтобы принести должную дань уважения к человеку, еще 45 лет тому назад доказавшему, что полярное море открыто». «И еще потому, - добавляют авторы цитируемой книги, - что именно Врангель предсказал существование здесь земли».   

Андреев Александр Петрович в 1867 г. составил карту Ладожского озера.

Барбот де Марни Николай Павлович установил в 1867 г., что  Волынская и Подольская возвышенности отделены от Карпат долинами Сана и Днестра. Ранее, в 1861г. исследовал Калмыцкую степь.

Иохансен Эдуард, норвежец, уже прошел в 1869 г. собственным ходом до Ямала, а в 1870 г. – до Енисейского залива.

Майдель Гергард Людвигович, колымский исправник, с астрономом Нейманом Карлом Карловичем в свободное от основной работы время в 1868 г. добрался до Верхоянска, проехал на собаках по Колыме, а затем и до Чукотского моря. «Сводный очерк Майделя, содержащий, правда, некоторые неверные положения, впервые давал общую картину орографии и гидрографии огромного региона и, по свидетельству С. В. Обручева, до конца 20-х годов 20 века оставался единственным научным обзором Северо-Восточной Якутии». 

Иностранцев Александр Александрович исследовал в 1869 – 1874 гг. Карелию. Сразу скажу, что среди русских фамилий «иностранцев» не бывает. Иностранцев – обрусевший иностранец.

Чекановский Александр Лаврентьевич, поляк, за участие в польском восстании был навечно сослан в Сибирь и увлекся географией и геологией. В Сибири его «разыскал академик Ф. Б. Шмидт, добившийся его перевода в отдел Географического общества». У Чекановского работал астроном и физик Фердинанд Фердинандович Миллер. Изучил и описал Нижнюю Тунгуску, речные системы между Енисеем и Леной. «В 1875 г. Чекановский на частные средства провел с баржи исследование берегов Лены от Якутска до Булуна, 1200 километров ее нанес на карту». «Карты Лены, Оленька и Нижней Тунгуски, составленные Чекановским и Миллером, впоследствии были сведены в стоверстную карту, долгое время бывшую единственной для Средней Сибири».

Черский Иван Дементьевич «18-летним юношей принял участие в польском восстании 1863 года, за что был сослан в Сибирь и зачислен рядовым в Омский линейный батальон. Под влиянием Чекановского, с которым он познакомился на этапе, он занялся геологией (…) Несмотря на все увеличивающуюся слабость, смертельно больной Черский в июне 1892 года начал сплав по Колыме на двух карбасах, продолжая геологическое изучение берегов реки (…) С 20 июня записи вела М. П. Черская, а через пять дней Черский скончался. Его похоронили на левом берегу Колымы, против устья Омолона». Сегодня все, поди, знают хребет Черского? Вот, поэтому я  Черского и Чекановского не включил в «русские» исследователи. Они польские исследователи.   

Уиггинс Джозеф, англичанин, в 1874 г. пересек Карское море, зашел в Обскую губу, затем – до Енисея. «Таким образом, он наладил почти регулярное торговое судоходство между Англией и Западной Сибирью через Баренцево и Карское моря».

Норденшельд А. Э., шведский професор-геолог, в 1875 г. достиг полуострова Ямал, нашел бухту на острове в Енисейском заливе и дал ей имя «порт Диксон» (теперь весь остров – Диксон). Затем ему дал денег русский золотопромышленник Сибиряков, чьим именем позже назовут что-то в Северном ледовитом океане, и Норденшельд доплыл в 1876 г. до Берингова пролива. «Впервые в истории человечества на «Веге» под начальством А. Норденшельда (шведа) и под командой А. Паландера было совершено плавание вокруг Европейско-Азиатского материка с одной вынужденной зимовкой во льдах».

Де-Лонга Джордж Вашингтон, американец, в 1879 г. открыл острова своего имени в группе Новосибирского архипелага.   

Чернышов (несомненных русских, повторяю, буду выделять) Феодосий Николаевич в 1889 – 1890 гг. с неназванным «спутником-топографом» изучал южный Тиман, нынешнюю нефтеносную провинцию, но о нефти тогда даже не догадывались. Установил, что «о каких бы то ни было дорогах … нет и помину, реки – единственные пути сообщения, да и то  летом».

Гофман Эрнест Карлович и

Стражевский Никифор Ильич, поляк и горный инженер, вообще-то руководил Гофманом в эти годы, но я все равно не отношу его к русским исследователям, так как экспедиция все же называется экспедицией Гофмана. Он из Петербурга Гофманом руководил, как у нас всем руководил ЦК КПСС.

Жилинский Иосиф Ипполитович в 1873  - 1898 гг. тоже изучал Полесье. Поводом послужило «сильное сокращение на правобережье Днепра луговых пространств из-за распашки земель – возникла необходимость увеличить площади лугов за счет болот». Армейских коней надо было кормить.

Тилло Алексей Андреевич в 1874 – 1890 гг. составил первую гипсометрическую карту Европейской России.

Меглицкий Николай Гаврилович, геолог и

Кротов Петр Иванович в 1875 – 1893 гг. описал Средний Урал. Отмечено, что «до начала 80-х годов 19 века глухие районы Башкирии не посещал ни один исследователь. Все прежние работы касались мест, прилегающих к заводам, или относящихся к северным, гораздо более доступным участкам Урала».

Толль Эдуард Васильевич, геолог из Таллина, в 1886 г. искал землю Санникова, землю так и не нашел, зато описал почти всю северную Сибирь.

Танфильев Гавриил Иванович в 1889 и в 1891 годах снова обратил свое внимание на Полесье, получил титул «пионер русского болотоведения».

Лутугин Леонид Иванович в 1890 – 1891 гг. на лодке и пешком обследовал и закартировал верховья притоков верхней Камы и Вятки.

Никитин С. (точного имени-отчества не дано, взято из книги И. П. Магидовича, В. И. Магидовича «Очерки по истории географических открытий» в 5 т., т. 4,  М., «Просвещение, 1985) в 1891 – 1893 гг. исследовал междуречье Волги и Урала, установил, что возвышенность «Общий Сырт распадается на ряд сравнительно высоких плоских увалов, пересеченных широкими, неясно выраженными долинами рек Большого и Малого Узеня, Еруслана и их притоков. Никитин обнаружил, что равнина ниже уровня океана имеет очень ограниченные размеры. На западе к ней относится только узкая полоса собственно Волжской долины и котловины озер Эльтон и Баскунчак». Для меня эти сведения очень важны и не только для показа того, сколько же русских людей изучали свою страну. Река Еруслан совпадает с именем известной сказки о богатыре Еруслане Лазаревиче. Но и не только это. Оказывается, что Еруслан Лазаревич должен был геройствовать где-то здесь, около Эльтона и Баскунчака, древнейшего и самого знаменитого источника чистейшей поваренной соли – мечте всех народов со времен Хазарского каганата и даже ранее. В том числе и русского. Недаром русский исследователь тут оказался чуть ли не раньше чем на истоках Волги. Это с одной стороны. С другой стороны 1891 год  это и слишком поздно. Ведь Российская империя владеет этими местами якобы с незапамятных времен, с «взятия» Казани, а описать все было недосуг.

Нансен  Фритьоф, норвежец, в 1893 г. нашел землю, около Таймыра, и назвал ее островами Норденшельда, первооткрывателя Великого северного морского пути.

Только с 1893 года, начала строительства Великой Сибирской железнодорожной магистрали среди исследователей России все чаще и чаще начинают появляться русские имена.

Ячевский Леонард Антонович в 1891 – 1892 гг. исследовал Енисейский золотоносный район. К русским не относится.

Тутковский Павел Апполонович в 1894 – 1908 гг. снова изучал Полесье.

Обручев Владимир Николаевич в 1892 – 1894 гг. в Забайкалье.

Подъяконов Сергей Аристархович, первооткрыватель Алданского нагорья 1898 г.

Герасимов А. П. – детальное изучение Олекминских золотых приисков района Бодайбо.

Толмачев Иннокентий Павлович в 1905 г. картографировал территорию, ограниченную с запада Енисеем, с юга – Нижней тунгуской, с востока – Оленьком.

Вознесенский Владимир Александрович (бывший ссыльнопоселенец) в 1909 – 1913 гг. исследовал угленосность Северо-Восточного Забайкалья, понадобился уголь для Тихоокеанского флота.

Сергеев Иван Семенович – Вилькицкий Борис Андреевич, чисто русские, начали исследование Северного ледовитого океана только в 1810 г. на судах «Таймыр» и «Вайгач». Открыли Северную землю, впервые прошли Северный морской путь с востока на запад с одной зимовкой в 1915 г.

Брусилов Георгий Львович в 1912 г. пытался пройти Северным морским путем, пропал без вести.

Я уже не говорю о том, что Средняя Азия, Памир, Гиндукуш, Тянь-Шань исследовалась преимущественно русскими. Достаточно назвать Семенова-Тяньшанского, Пржевальского, хотя последний и поляк.

Теперь мне предстоит небольшой анализ. Во-первых, русские имена-отчества у иностранцев не должны вызывать удивления, так как фон-Визен стал у русских Фонвизиным, София-Доротея-Августа-Луиза стала Марией Федоровной, Марта Скавронская стала Екатериной Алексеевной Первой, а София-Фредерика-Августа Анхальт-Цербстская стала Екатериной Алексеевной Великой. И вообще чуть ли не половина русских евреев по отчеству  – Семеновичи.

Во-вторых, подсчитаем с 1800 по 1891 годы географических исследователей нашей «исконно» русской земли, всего их приведено 53 человека, а истинно русских среди них – всего 16, то есть 30 процентов. Но и это требует пояснений, которые с наскоку не видны. Я хочу сказать, что авторы  книги очень хотели как-то вклинить исследователей-географов с чисто русскими именами в этот частокол иностранных фамилий. Поэтому при малейшей возможности это делали. Совершенно также как в других отраслях мировых знаний старались записать Бернулли и Эйлера, прибывших к нам фактически в командировку, в русские ученые. Как Черепанова противопоставили Стефенсону, а Ломоносова – всем вообще западным ученым.

Под номером 1 у нас стоит Северин, исследователь Прибалтики, как будто Прибалтику некому было описывать и картографировать, словно это Австралия или Африка. Достаточно просмотреть весь приведенный список, чтобы понять, что саму глубинную Россию исследовали многие прибалты, причем значительно раньше, чем сами русские. Под номером 7 у нас стоит Карелин, который в исследователя превратился вынужденно, из-за ссылки в Сибирь, притом вел свои наблюдения не самостоятельно, а под руководством Эверсмана, который просто пригрел так сказать ссыльного революционера. Александров (14) только «снял среднюю Кубань», протекающую по открытой местности и которую можно «снять» с невысокой горки. Эта работа – только малая толика от работ, проведенных, например, на Урале Ледебуром и Купфером, и не может быть упомянута из-за своей малости. Тогда упомянутым иностранцам надо посвятить длинный перечень всех сотен рек и речек, открытых ими в дремучей тайге и горах. Чихачев (16) тоже притянут, как говорится, за уши к первооткрывателям Алтая и Саян. Ведь задолго до него первую карту Алтая составили Ледебур и Геблер. Я не говорю, что Чихачев ничего не сделал в Алтае, он кое-что «описал» там. Но это несравнимо по значению с их работой. Таким образом, «разжижение» иностранцев русскими исследователями можно уже сейчас уменьшить на четыре человека из 16.

Возьмем Невельского (21), о котором каждый школьник знает с пятого класса. Так он же «самовольно» открыл пролив между Сахалином и материком. Его же судить должны были за это. Его ведь послали в 1849 году не пролив открывать, а везти через мыс Горн припасы на Камчатку. И это притом, что Врангель еще в 1827 году прошел северную часть Чукотки с востока, а Миддендорф в 1842 году доплыл до Таймыра с запада, то есть почти замкнули Северный морской путь. А Невельского все еще посылают через мыс Горн вокруг Южной Америки на Камчатку.

Антипов (25) указан тоже как русский довесок к исследованиям Урала Эверсманом, Купером и, особенно, Гельмерсеном и Регули. Ведь Антипов ходил именно там, где ходили эти первые исследователи намного ранее его. Лопатин  же вообще «исследовал» одну реку Витим на золото, он ее даже не снимал на карту. Особенно иронично выглядит «исследование» Кропоткина (29). Только представьте себе этого 24-летнего руководителя «крупной экспедиции по перегону скота, географические данные которой теперь сильно изменены». Притом послало его не правительство, не Географическое общество, а золотопромышленники, которым география вообще не нужна, «извозчик довезет», как говаривал Митрофанушка у Фонвизина. Им надо было просто гонять скот через перевал. Почти столь же иронично выглядит «исследование Ладожского озера» Андреевым (31) в 1867 году, через 6 лет после отмены крепостного права, в тот же год, когда Томас Лонг открыл и назвал остров Врангеля после забвения самого Врангеля в России, через 45 лет после того, когда тот плавал в этих же суровых восточносибирских морях. Или обратите внимание на Чернышева (41) «с неизвестным спутником», который в 1890 году, накануне начала строительства Транссибирской магистрали, только и «открыл», что «дорог на Тимане нет», но уже после того как там побывали Гельмерсен, Регули, Шренк, Мурчисон, Кайзерлинг. В то же время, что и Чернышев, Жилинский (44) и Тенфильев (49) «изучили» Полесье (1890 – 1891 гг.) с целью накосить там сена. Но и этого мало. Тутковский снова в 1894 – 1908 годах направился в Полесье,  изучать возможность полесского сенокоса. Заметьте, поезда ходили уже до Владивостока, а Русско-Японскую войну мы уже проиграли. Мало того, закончилась «Русская революция 1905 – 1907 годов».

Таким образом, 12 из 16 русских фамилий без особого ущерба для истории географических открытий на просторах «одной шестой части суши» в рассмотренное время можно убрать. И получится, что до 20 века русские вообще не участвовали в собственно географических открытиях «своей» земли, ибо открытие означает не столько «здесь был Вася», вырезанное перочинным ножом на древесном стволе или намалеванное масляной краской на скале, сколько научное измерение и описание этой самой земли.

Не премину заметить, что сам я искони русский, кондовый, не англо-американский шпион, и вообще не иностранный шпион, но, тем не менее, не люблю беспричинного хвастовства, и тем более – подтасовки фактов. Вполне возможно, что при других обстоятельствах мне придется еще что-нибудь узнать о «мировом значении русской науки». Не премину воспользоваться случаем. И пусть говорят, что я не патриот. Лучше быть честным просто россиянином, чем бессовестным ее «патриотом». Я и о китайцах, нарисовавших на своих картах наши земли до Урала как территорию Поднебесной, точно так же думаю. Да и вообще о всех, кто бессовестно мухлюет наподобие ребенка детсадовского возраста, который спрятался, а задницу видно.

Поговорю о преследовании наук и ученых, сперва в далеких веках. Можно начать прямо с Ломоносова, который усомнился в русской истории, написал об этом труд, но труд этот опубликовал после смерти Ломоносова его оппонент немец. И из этой публикации вышло, что Ломоносов как раз и согласен со своим немецким оппонентом. То есть, выдали  немецкое вранье за ломоносовский труд. Это описано авторами по «новой хронологии» Носовским и Фоменко. Царь Шуйский сам «читал» книги вверх ногами, а у немецкого купца, привезшего в Московию календари, выкупил их и велел сжечь. Даже русские бояре крадучись изучали иностранные языки, повесить могли. Крестьянина, который спрыгнул  с колокольни на самодельном воздушном шаре или на крыльях, не то забили на смерть кнутом, не то – повесили. Можно было только пушки лить по образцу захваченных у неприятеля. Пример – в Кремле, стрелять не может. Вторая российская железная дорога на Рязань – даже по-английски с левосторонним движением. Насосы, лобогрейки, паровые машины – заграничные. Да, что далеко ходить, немецкий блюминг до сих пор работает, с 1931 года на Кузнецком металлургическом комбинате, а дубовый водопровод на нем же заменили на металлический только в 1995 году. Мамина-Сибиряка также можно почитать, там много интересного про русских крепостных инженеров, получивших образование на Западе. Даже швейные машинки «Зингер» по-моему и сегодня выпускает Подольский механический завод в том же прошловековом варианте, как и «Жигули» в городе Тольятти.

Пора переходить к советским временам. Кто теперь не знает о «Зубре», описанном Д. Граниным. Кто не знает о преследовании «вейсманистов-морганистов», о «потогонной системе Тейлора», о кибернетике, у которой должна быть родина в России, а стала родиной Америка. А Лысенко? Этот «столп» советской науки, который сегодня кажется по большому счету малограмотным председателем колхоза, а по малому – идиотом. Ученых и науки не только преследовали, убивали наповал. Массово, безжалостно, с остервенением. Я бы этого не писал, но подводная лодка «Комсомолец» – способная убивать, но неспособная сохранять жизнь своему экипажу. А головотяпство с гордостью Северного флота – «Курском»? Ведь дураку понятно, что она погибла по дурости высшего командования, привыкшего рапортовать о победах, но не привыкшего соображать. Ненависть к умным – это национальная черта наших правителей. Умный должен сидеть за чертежным столом за еду, а дураки – им командовать, причем требовать от него совершенно невозможного.

Перейду прямо в сегодняшний день. Для этого у меня припасена цитата из Савелия Кашницкого. «Как убивают мысль» называется («МК» от 07.08.01): «В 1979 году мне довелось рассказать на страницах «МК» о гипотезе мироздания, выдвинутой Ниной Никитичной Пятницкой. На материале современной физики одаренная женщина возродила атомистическое учение Левкиппа-Демокрита и с его помощью разрешила некоторые тупиковые проблемы физики и биологии. В день выхода публикации меня пригласили в президиум Академии наук СССР. Не без робости я переступил порог старинного особняка в Нескучном саду. Я был удостоен аудиенции одновременно у четырех профессоров: один был специалистом в механике, другой – в теплофизике, третий – в электромагнетизме, четвертый – в оптике. Суровый вид ученых не предвещал ничего хорошего. Перед ними лежал исчерканный номер «МК»  с вынесенными на поля профессорскими вопросительными знаками. Мне запомнилось число «317». Именно столько грубых ошибок насчитали ученые оппоненты в моей заметке (мог бы удостоиться и строки в Книге рекордов Гиннеса).

- В газете Вы больше не работаете, - грозно сообщил мне один из профессоров. – Своему главному редактору передайте то же самое.

Я пробормотал: по профессии, мол, не физик, хотя физику учил в школе и в институте, но зато Пятницкая – физик.

Меня прервали:

- А Вы разве не знаете, что Пятницкая психически больна?

Смакуя мою растерянность, профессора положили передо мной  пухлую папку с этикеткой «Пятницкая» на корешке. Это была переписка Нины Никитичны с сотрудниками академических институтов и резолюции последних на представленную гипотезу. Я было робко возразил: не нахожу, мол, заключения из психдиспансера. На что получил замедленный, раз-яс-няющий ответ: подобные папки заведены только на параноидальных активистов, вообразивших себя новыми Ньютонами и Эйнштейнами.

Вдруг я вспомнил, что предусмотрительно запасся положительными отзывами на работу Пятницкой, и извлек из сумки один из них – доктора физико-математических наук Овчинникова.

- Овчинников! - голосом Деда Мороза, достающего подарки из мешка, провозгласил мой оппонент, и его коллеги дружно рассмеялись. Передо мной тотчас появилась еще одна пухлая папка, с ярлычком «Овчинников».

Профессор Углов, чей одобрительный отзыв на гипотезу я достал, тоже оказался «пациентом» всезнающего академического ведомства.

(...) На работе и я, и главный редактор уцелели, видимо, лишь благодаря тому, что газета подчинялась не Академии наук...

(...) Власть, не вполне уверенная в своем праве властвовать, всегда боится независимо мыслящих людей».

(...) Коровяков уточнил закон Архимеда. Действует закон Архимеда-Коровякова с небольшим «довеском» к известной формуле. В земных условиях этот «довесок» ничтожно мал, а в космических – весьма ощутим. Поэтому рождается ранее неизвестная структурная физика, создателем которой объявил себя человек, даже не имевший к этому времени высшего образования. Он написал во все инстанции о своем открытии, вплоть до Совмина СССР. Начальник отдела открытий Госкомитета СССР по делам изобретений и открытий, куда Совмин «спустил» записку Коровякова, вызвал последнего и начал:

- Вы прекратите такие письма рассылать, а то будем лечить.

Странное заявление, не правда ли, для высокого чиновника? Мы ведь привыкли, что лечат медики, причем только тех, кто их об этом просит.

Николай Иванович Коровяков не растерялся и спросил:

- А если бы однажды в Вашем кабинете появился Дмитрий Иванович Менделеев со своей периодической таблицей?

- Выгнали бы в шею, - откровенно ответил начальник «всех советских открытий».

(...) Если кто-то думает, что весь абсурд гонений на мыслящих, творческих людей остался в советском прошлом, поспешим его разочаровать. В позапрошлом году оценку научным изысканиям того же Коровякова выставил респектабельный журнал «Вестник Российской академии наук». За долгие годы существования этого авторитетного органа изменилось в нем только одно слово: вместо «советской» появилось «российской». Новосибирский академик Э. Кругляков, возглавляющий академическую комиссию по борьбе с лженаукой (а мы, дураки, полагали: священная инквизиция осталась в средневековье), охарактеризовал Коровякова как  типичного лжеученого. Академический сайт в Интернете растиражировал это определение на весь мир. И спустя полгода Коровяков получил зарубежный грант на открытие собственного института структурной физики» (конец цитаты).

Кстати, добавлю я, не далее месяца назад появилось сообщение в несколько строк, что американский космический корабль, направленный за пределы солнечной системы, при приближении к ее границе последовательно и резко снижает скорость, как будто его держит до предела натянутая резинка. Весь космическо-научный мир в недоумении. Может быть, американцам поможет Институт структурной физики Коровякова?

Далее автор рассказывает, как школьный учитель Лиходькин доказал существенную корреляцию вспышек на Солнце и положительных и отрицательных экстремумов знаний учеников и их поведения. Затуркивал его Советский Союз, а теперь уже – самостийная Украина. А я вспомнил про кемеровского, вернее, новокузнецкого предсказателя погоды покойного уже Дьякова, основавшего «лабораторию погоды имени Фламмариона» в дырявом зековском таежном бараке, покрытом рубероидом. Он с исключительной точностью делал долгосрочные прогнозы погодных катаклизмов по активности Солнца и рассылал их телеграфом по всему миру. Прогнозы в каждом отдельном случае оправдывались почти на сто процентов, но так как мир велик, то эти «совпадения» рассеивались в нем. Пока Дьяков не предсказал необычайно жестокую зиму в жаркой Франции. По-моему, даже президент Франции пошутил в ответ, что, дескать, покупаем шубы согласно Вашему предписанию. Но в назначенное Дьяковым время во Франции начались такие небывалые двести лет морозы, что только тогда французы вспомнили про Дьякова и подарили ему телескоп, извиняясь. Он его поставил в свой сарай и погодные аномалии стал предсказывать еще точнее. Ранее он пользовался простой подзорной трубой. Советские же академики, несмотря на кучу статей в широкой печати об этом феномене (если память мне не изменяет, то и автора настоящей статьи), в очередной раз посчитали гения дураком, но «лечить» его в тайгу не поехали, он сам умер вскорости, а Родина – потеряла.    

Автор статьи заканчивает ее: «История убийства прогрессивной мысли в нашем Отечестве написана лишь фрагментарно. Множество историй удушения нового, смелого, перспективного остается лишь в памяти жертв».

По-моему, тут  ни добавить, ни убавить. Хотя… Почти все, пялящиеся по телевизору, с уморительной «болью» в голосе убеждают нас, что, дескать, «нас хотят превратить в колонию, сделать «великую державу» сырьевым придатком высокоразвитых стран», и так далее, чуть ли не рыдая. Притом эта несусветная чушь несется, и слева, и справа, и с центра. Таким сверхзаботливым дуракам я хочу сказать следующее. Во-первых, мы – великая держава только по квадратным километрам площади. И так было всегда. Во-вторых, если мы не рассыплемся как СССР под титаническими усилиями наших правителей, а по большому счету – наших безраздельных владельцев, то скоро будем есть траву, имея полные погреба атомных бомб, как Северная Корея. Сами мы вымрем, а бомбы – взорвутся. И даже сырьевым придатком мы никому не будем нужны, радиация – не тетка. Вот свалкой радиоактивных отбросов нас уже сделали, притом сами «народные» представители. Туда, значит, и наша дорога.

 

                                                                                                                    18.11.01.

Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]



Hosted by uCoz